Галушкин Н.В. Собственный Его Императорского Величества Конвой, М., 2004

Первоисточник http://www.regiment.ru/Lib/A/5/1.htm

Для того, чтобы этот порядок службы Конвоя отвечал всем требованиям несения таковой, для комплектования Конвоя были установлены особые правила. Эти правила, главным образом, заключались в том, что в Конвой Его Величества офицеры и казаки не назначались, а выбирались. Офицеры - из строевых частей, а казаки - из всех станиц Кубанского и Терского Казачьих Войск, куда для этой цели командировались офицеры Конвоя.

Для выбора казаков в Гвардию командированные офицеры объезжали все станицы своего Войска. До отбытия в командировку офицеры обычно спрашивали казаков Конвоя, знают ли они кого из своих станичников, достойных быть принятыми в Конвой Его Величества. Конвойцы, сговорившись между собою, запрашивали в письмах стариков-отцов и старых гвардейцев своей станицы и, по совету их, указывали офицеру кандидатов из видных и уважаемых казачьих семейств.

Прибыв в Войско, офицер Конвоя через Войсковой штаб ставил в известность атаманов станиц о том, когда он прибудет в их станицу. Атаманы станиц представляли офицеру всех молодых казаков своей станицы, закончивших положенный срок строевого обучения в «приготовленном разряде», и предназначенных уже к «действительной» службе. Кроме того, по выбору атамана и стариков, были представляемы и некоторые особо достойные урядники. Если эти урядники принимались на службу в Конвой, то они сохраняли свое звание и носили мундир урядника, но служили в Гвардии на положении рядового казака.

Списки выбранных из всех станиц Войска оправлялись в Войсковой штаб. Выбирая молодых казаков в Конвой, офицеры не требовали положенного «гвардейского роста» - 2 аршина и 8 вершков от избранных ими отличных джигитов, танцоров и песенников.

Получив сведения о кандидатах на службу в Императорский Конвой, Войсковой штаб предписывал атаманам станиц командировать их в свои отделы, для прохождения строевой и медицинской комиссий. В строевой комиссии присутствовал и ветеринарный врач для осмотра собственных лошадей молодых казаков, на предмет их годности для службы в гвардии.

Казаки покупали лошадей от известного в Кабарде коннозаводчика Коцева, у которого выбирал лошадей в гвардию лично войсковой ветеринар. Окончательный отбор будущих конвойцев производился в мае, для чего все, благополучно прошедшие в своих отделах строевую и медицинскую комиссии казаки, сосредотачивались на сборных пунктах: кубанцы в Екатеринодаре, терцы во Владикавказе. Здесь офицеры Конвоя производили свой последний выбор и утверждали список молодых казаков.

Окончательно выбранные в Конвой казаки обязаны были:

1. В войсковой больнице еще раз пройти медицинскую комиссию.
2. В войсковой ремесленной школе приобрести за свой счет новое строевое гвардейское седло.
3. Там же, в войсковой ремесленной школе, купить башлык и бурочные сапоги.

Из собственного обмундирования и вооружения казаки, выбранные в Конвой, должны были иметь: Хорошего курпея установленного размера папаху.

1. Одну серую черкеску.
2. Один бешмет.
3. Две пары белья.
4. Одни шаровары.
5. Две пары легких сапог (одна пара кавказских чевяк с ноговицами).
6. Одну бурку.
7. 0тделанную в серебре кавказскую казачью шашку с портупеей.
8. Такой же кинжал с поясом.

Одновременно с прохождением в войсковой больнице медицинской комиссии, покупкой седел, заменой лошадей и другими приготовлениями, с казаками, выбранными в Конвой, ежедневно производились строевые занятия, выводки лошадей, осмотр и проверка всего снаряжения и обмундирования.

Накануне отбытия эшелона молодых казаков в С.-Петербург в двадцатых числах мая, служился напутственный молебен, и священник, благословляя казаков на службу в Государев Конвой, кропил святой водой их строй.

И, наконец, отбывающим на службу в Конвой казакам производил смотр Наказной Атаман. Это не был смотр в буквальном смысле этого слова, ибо это был смотр «отца своим детям», которых он, как глава всего Войска, с отцовской любовью и гордостью отправлял на почетнейшую службу престолу и родине.

Станицы, посылая в Конвой своих лучших, известных всей станице казаков, не только ими гордились, но и в лице атамана, его помощников и «доверенных», подписывали отдельно для каждого выбранного из их среды казака особый приговор, в котором станица ручалась за своего представителя, что являлось одним из главных требований при выборе молодых конвойцев.

О том, как в станицах старые конвойцы и старики казаки заранее присматривались, намечали и воспитывали тех молодых казаков, которые, по их наблюдению, были бы достойны для службы в Гвардии, один из казаков-конвойцев, в своих воспоминаниях описывает:

«В 1907 году я был еще юноша 17 лет. Мой покойный отец и его несколько приятелей обычно работали вместе. Помогал отцу в работе и я. Почему-то к нам стал на работу приходить один старый конвоец и рассказывать о своей службе. Я с большим вниманием его слушал. Я видел, как при своих рассказах он посматривал на меня. Однажды, в присутствии отца и его приятелей, конвоец неожиданно прервал свой интересный рассказ и, указывая на меня пальцем, сказал: «Ты будешь служить в Конвое!» Я тогда не мог понять, как это может быть. Стали мне подходить годы к службе, и в станице пошли разговоры, что Лащук - это гвардеец в 1909 году. А когда я женился, то на свадьбе мой дед дал мне 100 рублей и сказал: «пойдешь в Гвардию, это я дарю тебе на коня». В 1909 году я действительно пришел на службу в Конвой, как указали на меня старики, и как желал мой дед, умерший в том же году…»

Эшелоны выбранных в Конвой кубанцев и терцев встречались на станции Тихорецкой, и далее следовали совместно. В пути бывали одна или две остановки для выводки лошадей. В конце мая эшелоны с молодыми казаками, с которыми возвращались и командированные в Войска офицеры, прибывали в Царское Село.

«К 12 часам ночи прибыли на станцию Александровскую, возле Царского Села. Версты 4 от города ясно видны нам главы собора. Несколько старых казаков пришло нас встречать и были присланы обозные подводы для наших вещей. Мы быстро выгрузились и в конном строю пошли по направлению собора. Остановились у казарм, привязали лошадей к коновязям и смотрим один на другого: что такое? 2 часа ночи, а светло! Старые казаки смеются и посылают нас спать…»

К прибытию молодых заканчивали свою службу в Конвое старые конвойцы, отслужившие свой 4-летний срок. Молодые казаки представлялись Государю, старые конвойцы и вновь поступившие выстраивались в пешем строю у Екатерининского дворца. Молодые отдельно от старых. Государь Император сначала обходил строй старых конвойцев, благодарил их за службу и каждому лично жаловал нагрудный знак - «За службу в Моем Конвое».

Как только Государь заканчивал обход первой шеренги, подавалась команда: «Первая шеренга 2 шага вперед!», и Государь тогда прощался с конвойцами, стоявшими во второй шеренге.

Пожаловав уходящим со службы конвойцам нагрудный знак, Государь еще раз благодарил их за службу и поздравлял всех с переименованием в урядники. Затем Его Величество подходил к строю молодых, здоровался с ними и, обходя их, внимательно их осматривал. В своем первом слове, обращенном к вновь прибывшим казакам, Государь указывал им на то, чтобы они служили по примеру своих братьев, только что закончивших службу в Его Конвое.

Прибывшие в Конвой из Кубанского и Терского Войск молодые казаки не составляли отдельной команды, а разбивались по всем четырем сотням. Для этой разбивки выстраивали их по общему ранжиру в одну шеренгу. Кубанцы отдельно от терцев. По команде: «на первый и второй рассчитайсь!» первые номера составляли одну шеренгу, вторые номера - вторую. Командиры сотен тянули между собой жребий, в какую сотню какая шеренга. Затем давалось известное время для заявлений отдельных просьб молодых казаков о переходе в другую сотню, для совместного служения с родственниками или станичниками.

С первых же дней прибытия молодых казаков в Конвой с ними велись строевые занятия, для чего в каждой сотне назначался один офицер и необходимое число урядников Конвоя. Общее же наблюдение за обучением вновь принятых в Конвой казаков вел помощник командира по строевой части и офицеры, выбиравшие их в своих Войсках.

Для молодых это было большое напряжение. День начинался в 5 часов утра утренней уборкой лошадей, а затем в течение целого дня они были под строгим обучением и наблюдением старых конвойцев. В подготовке молодых принимали участие не только их непосредственные начальники, но и все старые казаки их сотен, а в особенности станичники вновь прибывших в Конвой молодых, способствуя тому, чтобы как можно скорей придать молодым не только настоящую гвардейскую выправку, но и обучить их всем тонкостям и правилам службы при Высочайшем Дворе.

В казармах, после вечерней зари, до поздних часов шло «добровольное» обучение того, что принято называть «словесностью». Но при этой словесности, кроме толкования и пояснения обычных правил службы, старые конвойцы давали молодым свои собственные наставления. И действительно, в воинских уставах Русской Императорской армии нельзя было найти этих указаний.

«Отвечай мне, как Государю Императору!» - следует ответ.

«Отвечай громче, но не выкрикивай отдельных слов!»

«Отвечай мне, как Государыне Императрице!»

«Неправильно! Государыне нельзя отвечать так громко. Отвечай только вполголоса и смотри, с тобою Государыня Императрица здороваться не будет, а только изволит наклонить свою голову».

«Становись на пост! Отвечай еще раз, как Государыне Императрице, когда я пройду мимо тебя и поздороваюсь с тобою наклоном головы».

Таких наставлений было много, и их трудно учесть. Они создавались и вырабатывались самими же конвойцами, как результат их собственных наблюдений при несении службы в Императорском дворце. По окончании обучения и смотра помощника командира по строевой части, молодые казаки принимали присягу. К этому дню готовились все, и старые и молодые, ибо, приняв присягу, молодые становились настоящими гвардейцами и, получив мундир Конвоя, назначались на службу.

Из Большого Екатерининского дворца, в торжественной обстановке, выносились два Штандарта Собственного Его Величества Конвоя (Кубанский и Терский).

Так как среди молодых казаков был достаточный процент старообрядцев (главным образом среди терцев), в царствование Государя Императора Николая II на присяге присутствовало два священника, православный и старообрядческий.

После совершения священниками положенной молитвы, адъютант Конвоя объявлял молодым казакам о тех подвигах, за который жаловался Георгиевский крест. Но, кроме чтения правил о наградах, сейчас же следовало сообщение о наказаниях, налагаемых на воинских чинов за проступки, совершенные, главным образом, в военное время. Затем священники громко, но медленно, останавливаясь почти на каждом слове, читали текст воинской присяги, установленной еще Императором Петром Великим. Вслед за священниками молодые казаки, подняв правую руку вверх со сложенными пальцами для крестного знамения, повторяли:

«Обещаюсь и клянусь Всемогущим Богом перед Святым Его Евангелием в том, что хощу и должен Его Императорскому Величеству Самодержцу Всероссийскому и Его Императорскому Высочеству Всероссийского Престола Наследнику верно и нелицемерно служить, не щадя живота своего, до последней капли крови, и все к Высокому Его Императорского Величества Самодержавству силе и власти принадлежащие права и преимущества, узаконенные и впредь узакоянемые, по крайнему разумению, силе и возможности исполнять. Его Императорского Величества государства и земель от его врагов, телом и кровью в поле и крепостях, водою и сухим путем, в баталиях, партиях, осадах и штурмах и в прочих воинских случаях храброе и сильное чинить сопротивление, и во всем стараться споспешествовать, что к Его Императорского Величества верной службе и пользе государственной во всяких случаях касаться может. Об ущербе же Его Императорского Величества интереса, вреде, убытке, как скоро о том уведаю, не токмо благовременно объявлять, но всякими мерами отвращать и не допущать потщуся и всякую вверенную тайность крепко хранить буду, а предпоставленным надо мною начальникам во всем, что к пользе и службе государства касаться будет, надлежащим образом чинить послушание и все по совести своей исправлять и для своей корысти, свойства и дружбы и вражды против службы и присяги не поступать: от команды и знамени, где принадлежу, хотя в поле, обозе или гарнизоне, никогда не отлучаться, но за оным, пока жив, следовать буду, и во всем так себя вести и поступать, как честному, верному, послушному, храброму, расторопному казаку надлежит. В чем да поможет мне Господь Бог Всемогущий. В заключение сей клятвы, целую слова и Крест Спасителя моего. Аминь!»

После присяги молодые конвойцы назначались на службу, но с таким расчетом, чтобы в каждом наряде они служили со старыми казаками, знающими все правила и инструкции службы при высочайшем дворе.

На посты, где положено иметь парных часовых, назначался один старый и один молодой. Каждый конный пост вокруг решетки Императорского дворца имел в своем составе как старых, так и молодых казаков. В наряды по «Встрече», дежурных к дворцовому телефону и к телефону в офицерское собрание Конвоя обязательно входил кто-либо и из молодых. Вообще все наряды, а в том числе и внутренние, как дежурные и дневальные по сотням и конюшням, молодые несли совместно со старыми казаками, под их надзором и наблюдением, но чистить сотенный двор и коновязь после уборки лошадей обязаны были только молодые казаки.

При переводе в Конвой и последующие годы службы в нем, все казаки получали, сроком на один год, казенное обмундирование (см. приложение 3).

К концу службы у каждого уходящего в Войско конвойца хранилось в его сундуке по несколько отслуживших свой срок мундиров.

Эти мундиры переходили в их собственность и с гордостью ими носились в их станицах. В станицах часто можно было видеть старых гвардейцев в алой офицерской фуражке. Это была, конечно, известная вольность, так как казакам Конвоя фуражка, да еще офицерского образца, присвоена не была. Фуражку и офицерское пальто казаки Конвоя заказывали себе перед уходом со службы в свои Войска. Офицеры Конвоя об этом знали, но знали и то, что это была традиция старых конвойцев, желавших помимо своего мундира, в обычной повседневной обстановке, внешне подчеркнуть то, что они - гвардейцы.

Сверхсрочно служащие конвойцы получали двойной комплект обмундирования. Трубачи Его Величества, штандартные подхорунжие, вахмистра сотен и почти все взводные урядники Конвоя были таковыми. Вахмистр сотни Василий Попов служил в Конвое 22 года. Вахмистр Никон Попов - 25 лет. Ему были устроены торжественные проводы, после которых казаки вынесли на руках со второго этажа казармы своего старого и всеми уважаемого вахмистра. Последний старший трубач Его Величества, вахмистр Захарченко, служил в Конвое более 30 лет.

Помимо казенного обмундирования, казакам Конвоя было положено денежное довольствие по следующему окладу:

• Рядовой - 1 рубль в месяц.
• Младший урядник - 2 рубля в месяц.
• Старший урядник - 3 рубля в месяц.
• Вахмистр - 5 рублей в месяц.

Всем казакам Конвоя, кроме этого основного жалования, по повелению Государя Императора, после каждого парада в Высочайшем присутствии жаловалось по 1 рублю, а при всякой служебной командировке - 20 копеек в сутки. Для улучшения довольствия, от Министерства Двора, 9 рублей в месяц. На исправное содержание собственного снаряжения, «ремонтные» деньги, вместе с «чайными» и «мыльными», составляли общую сумму 130 рублей в год. Кроме этих денег, конвойцы ежемесячно получали «фуражные» деньги на «вторую лошадь», которой фактически у казаков Конвоя не было.

Получение денег на «вторую лошадь» объясняется так: «В старое время, когда еще не было железных дорог, казаки с Кавказа шли в Петербург для службы в Конвое на двух лошадях, из коих одна была вьючная. Когда стали эшелоны молодых отправлять в Конвой по железной дороге, то вьючных лошадей отменили, но выдача денег на вторую лошадь не отменялась!..»

Казакам Конвоя все причитавшиеся им деньги, за исключением месячного жалования, на руки не выдавались. Командиры сотен вели им строгий учет, сдавая деньги в сберегательную кассу на личную книжку каждого казака своей сотни. Каждый месяц 20-го числа командиры сотен опрашивали казаков своей сотни, сколько рублей хочет получить на руки; столько и выдавали, а остальные деньги хранились в сберегательной кассе. Когда же конвоец заканчивал свою действительную службу и уходил в запас Конвоя, то, смотря по его желанию, он или получал все свои, заслуженные им за 4 года, деньги на руки, или они переводились в другой банк по его указанию.

Старым конвойцам, уходившим в Войско, разрешалось продавать своих строевых лошадей. За три месяца до отбытия старослужащих конвойцев на Кавказ, в столичных газетах объявлялось о том, что в назначенное время будут в Конвое продавать известное количество лошадей. В большинстве случаев этих лошадей покупали любители верховой езды, и платили они конвойцам хорошо.

Казаки, числившиеся в запасе Конвоя, при мобилизации или при вторичном вызове на службу, обязаны были купить нового строевого коня. При продаже лошадей лучших из них оставляли в Конвое, и о количестве задержанных лошадей ставился в известность офицер, набиравший в Войске молодых казаков.

До последнего представления Его Величеству, приказом по Конвою старые конвойцы производились в урядники. В истории Конвоя были очень редки случаи увольнения казаков без переименования в урядники и с лишением гвардейского мундира. Это влекло за собою невозможное и позорное появление в станицу, из которой потом в течение нескольких лет не принимали казаков в Конвой.

В 1913 году, одни из казаков-конвойцев, за опоздание из отпуска в нетрезвом виде, был лишен гвардейского мундира. Сознавая, что своим поведением он опозорил родную станицу, своим приговором поручившуюся за него, казак покончил жизнь самоубийством, застрелившись из казенного револьвера.

К отбытию на Кавказ эшелона закончивших свою службу в Конвое казаков, на вокзал для провода их прибывал командир или заменявший его помощник по строевой части, и все свободные от службы офицеры. Эшелон отбывал под командой двух офицеров, командированных в Кубанское и Терское Войска для очередного набора молодых казаков.

На границе Войска старых конвойцев встречал Наказной Атаман и, от имени всего Войска, благодарил их за службу в Конвое Его Величества. Эшелоны кубанцев и терцев составлялись так, чтобы на каждой станции можно было оставлять вагон с казаками ближайших к этой станции станиц. По окончании одного года службы молодых казаков в Конвое, тех из них, кто проявил особое усердие к службе и наиболее был -125- достоин в будущем занять должность урядника, командировывали в учебную команду Конвоя. Команда имела свое отдельное помещение при казарме сотни, находившейся на службе в Петербурге. Команда занималась в своем удобном и просторном помещении с гимнастическим залом. Для конных учений выезжала на Марсово поле или в манеж за Троицким мостом. Казаков, успешно окончивших полный курс учебной команды, приказом по Конвою производили в урядники, и им жаловались серебряные часы с цепью. На крышке часов был изображен устав, перо и подкова. Кроме учебной команды, из каждого взвода всех четырех сотен Конвоя выбирали желающих пройти специальный курс образцовой ковки, под руководством ветеринарного врача. Курс обучения продолжался 9 месяцев. Казаки, прошедшие с успехом этот курс, после поверочного экзамена тоже получали серебряные часы. На цепочке к часам - брелок: подкова с молотком. На верхней крышке часов была изображена подкова, вокруг которой надпись: «За отличную ковку».

---